Галина Альбертовна  Каржина,

кандидат философских наук,

 профессор  Международной Славянской Академии

 

С НИМИ УХОДИТ ЭПОХА ...

(1940 – 2012)

 

Памяти Степанова Виктора Михайловича, нижегородского общественного деятеля, учёного, автора книги «Вера и знание», вице-президента Волго-Вятского отделения Международной Славянской Академии

«Имя лучше хорошего масла,

и день смерти лучше дня  рождения» 

(7:1). Екклезиаста

 

        Как происходит смена поколений, и  как появляются и узнаются Учителя? Что они оставляют своим ученикам, всем нам?..

           Думать и писать об  этом заставил уход  Виктора Михайловича Степанова.

           Конец «нулевых» и начало второго десятилетия XXI века стали для России временем появления нового исторического пласта, новых настроений:  политических, эстетических, нравственных, мистических. В  обществе на фоне обострившегося противостояния  западников- либералов и  патриотов-евразийцев в политических баталиях открылся экзистенциальный и эсхатологический смысл поиска истинных идеалов общности и человечности. Увеличение власти денег и всеобщей продажности породили в человеческих душах потребность сопротивления злу и искания вечных начал.  В разных обозначившихся сословиях российского социума, в разных возрастных прослойках  созрела потребность к определению ценностных первосмыслов. И первыми ощутили и стали  выражать эти движения души шестидесятники.

           Дети войны. Поколение оттепели.  Они держали страну в едином пространстве творческого подъёма. Удивительные и непростые судьбы. Они взрослели на достижениях социализма сталинского образца и  искали новые социальные пути и ценности. Они стали нашими Учителями, такими, которые создавали вокруг себе мир смыслов, целей, идеалов. Мы воспринимаем эти смыслы, цели, идеалы как нечто само собой разумеющееся, не отдавая себе отчета,  какими бы мы были без творческого света наших Учителей. Как они нужны сейчас, когда всё поломавшееся еще может и должно устроиться, когда вновь  прокладываются тропы к вечным смыслам и возрождаются традиции.

           Виктор Михайлович Степанов родился в 1940 году в Курской области, в офицерской семье, в доме родителей матери. Семья  перед войной жила  на  территории бывшей Польши, отошедшей СССР после раздела 1939 года.

      От довоенного детства у Виктора Михайловича осталась  польская рождественская открытка 1940 года с двумя оленятами на фоне уютных заснеженных домиков со светящимися окнами. Она всегда воспринималась им как символ красоты, безупречности и счастья. Эта открытка стала своеобразным талисманом, оберегавшим гармонию веры и знания в душе учёного, и помогала организовывались праздничные мероприятия Рождественских Дней  Православной культуры в Нижнем Новгороде на протяжении многих лет.

          От военного лихолетья у Виктора Михайловича остались воспоминания бесконечного отступления, его маленького везла телега с Запада на Восток, а он всё время смотрел в небо, в котором периодически появлялись немецкие самолёты. Бомбы не попали в телегу, а от голода спасала корочка хлеба, завернутая в платочек и засунутая в рот вместо пустышки – это было изобретение бабушки Елены, глубоко набожной женщины с большими красивыми задумчивыми глазами, которые унаследовала мама Виктора Михайловича. Потом бала Победа, и отец-победитель привёл сына на танковый парад в Минске в 1945 году.

           В 1957 г. Виктор Михайлович  окончил среднюю школу в г. Ужгороде, в Закарпатье. Вспоминая потом эти места, он рассказывал, что  в Ужгороде удивительный климат, словно нежная теплая субстанция разлита повсюду и обволакивает человека, давая здоровье и радость, и когда со своими учениками и друзьями он размышлял о рае, он объяснял рай как особую, энергетическую субстанцию, дающую блаженство, похожее на закарпатскую ласковую теплоту.

           С сентября 1958 г. Виктор Михайлович стал учащимся Воронежского авиационного техникума им. В. П. Чкалова (семья переехала в Воронеж), который окончил в 1961 г. с присвоением квалификации техника-технолога,  и в течение года работал токарем и  старшим техником-конструктором на заводе, получив прекрасные прикладные навыки, позволявшие ему изготовить практически любую, необходимую в домашнем хозяйстве или в лаборатории, вещь своими руками.

             В 1961 г. Виктор Михайлович поступил в Воронежский государственный университет им. А. А. Жданова, где учился на дневном отделении физического факультета и вечернем отделении механико-математического факультета, так как к этому времени  у него  проявились незаурядные математические способности, доставлявшие удовольствие от взятия тройных интегралов и решения сложнейших дифференциальных уравнений. Вид гамильтонианов, рядов и матриц вызывал у него радость и вдохновение, и он с азартом посвящал время решению математических задач, но затем всё же сосредоточился на физике как самой фундаментальной науке о природе. Именно познание законов природы определило смыл  дальнейшей жизни. Возможно, к этому привела способность к глубинному созерцанию первосмыслов, развившаяся и  укрепившаяся в душе ребёнка во времена военного отступлениия.

            В 1964 г. Виктор Михайлович перевелся в Горьковский государственный университет им. Н. И. Лобачевского (ГГУ) на дневное отделение физического факультета, которое окончил в 1966 г. с присвоением квалификации физика, со специализацией «теоретическая физика». Далее работал  научным сотрудником, в 1971 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата химических наук, в 1983 г. – на  соискание ученой степени доктора химических наук, в 1993 г. получил ученое звание профессора по специальности «Физическая химия», работал заведующим лаборатории, отдела, заместителем директора по науке, профессором университета.

          Научные интересы Виктора Михайловича лежали в области  статистической термодинамики, аппарат которой он адаптировал к изучению высокочистых веществ как предельно разбавленных растворов и системному анализу сред и материалов. Под его руководством защитили  7 кандидатских диссертаций. Он являлся членом научного Совета РАН по химии высокочистых веществ.    

     «Шестидесятники» состояли из двух взаимосвязанных, но разных интеллектуальных группировок, шутливо называвшихся «физиками» и «лириками» — представителей научно-технической и гуманитарной интеллигенции. Такое противостояние существовало и на Западе, но, в отличие от западных физиков и лириков, советские физики и лирики очень тесно общались, о чем свидетельствуют знаменитые поэтические вечера в московском политехе, читали вместе самиздат, спорили на кухнях о социальных идеалах, слушали Высоцкого.  А. Эйнштейн и Л. Ландау были культовыми фигурами, чьи фото украшали квартиры людей, далёких от физики. В стране создалась мировоззренческая система, ориентированная на идеалы научного познания и научно-технического прогресса, которая оказывала огромное влияние на  весь советский образ мыслей и жизни. Наука преодолевала установленные ранее границы познания и рождала потребность  переосмыслить ключевые сюжеты космологии, происхождения жизни, человека. Полет Гагарина, встреченный  всеобщим ликованием,  приблизил большой космос, который стал ощущаться эмпирически и почти физиологически эмоционально. Космос, иные миры, внеземные цивилизации стали универсальной парадигмой, обновившей стратегию и тактику научных исследований. Эпохальным переменам в науке служили кибернетика, искусственный разум, атом, мирный и немирный. Думающего, ищущего истину человека наука побуждала искать вечные смыслы вселенского порядка, и интеллектуалы начинали заново обретать библейскую мудрость. Возможно, в это время Виктор Михайлович ощутил впервые потребность диалога науки и религии, увлёкся философией, что во многом потом определило деятельность Волго-Вятского отделения Международной Славянской Академии.

           Виктор Михайлович любил читать Библию. Он имел её с  далёких советских времен  и иногда приводил в наставление своим ученикам строчки из Вечной книги. На обороте титула Учёных записок ВВО МСА под символичной репродукцией картины художника он всегда помещал строки из Библии. Начало нового тысячелетия, Рождество 2000 года,  ВВО МСА отметило открытым уроком в 30-й школе, материалы которого нашли отражение в выпуске шестом «Свет Рождества» (Изд-во ННГУ. Нижний Новгород 2000), 4-ая страница титула которого содержит строки: «Сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в Дух от Духа пожнет Жизнь Вечную» (Гал.6:7-8).

           Последний на сегодняшний день 30-ый выпуск «Славянское Рождество», который содержит много фотографий,  позволяет предполагать, что Виктор Михайлович чувствовал приближающуюся кончину и подводил итоги. Выбранные им репродукции картин Сергея Михайловича Шумилкина словно символизируют потребность объять земное пространство, впитать его в себя и проститься с ним. А строки из Нового Завета, возможно, обращены к ученикам и соратникам: «Сказал также Иисус ученикам: невозможно не прийти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят» (От Луки 17:1-19).

           В середине 90-ых Виктор Михайлович открыл для себя великий труд православного святого Иоанна Дамаскина «Точное изложение православной веры». Глава II имеет удивительное название, на которое особенно обращал внимание Виктор Михайлович:  «О том, что можно выражать словами и чего нельзя, что можно познавать и что превосходит познание». Он направлял наши мысли на великую мудрость: «… не все, касательно Божества и Его Домостроительства, невыразимо, но и не все удобовыразимо, не все непознаваемо, но и не все познаваемо; ибо иное значит познаваемое, а иное - выражаемое словом, так как иное дело говорить, а другое - знать». Он видел в этой мудрости высший познавательный принцип, различающий осознание смыслов и их оформление в языке. Он сравнивал этот принцип с идеями В.В.Налимова, изложенными в книге «Вероятностная модель языка», и мы, продолжая его мысли, начинали постигать смысл молчаливого подвижничества Афонских старцев и значение исихазма.

            Когда-то в последние годы жизни отец Виктора Михайловича  - Степанов Михаил Иванович - задавался вопросом: «Как существует Бог?». Михаилу Ивановичу была присуща феноменальная природная мудрость и чутье, позволившие ему пройти всю войну, находясь в эпицентре боёв, выжить и победить, -  с ним был его Ангел-Хранитель – и ему было, что обдумать на склоне лет. Он начинал постигать Бога, осознавая  целесообразность мироздания, фундаментальность законов природы, и Виктор Михайлович унаследовал многие качества отца.

         Его труд «Вера и знание» определил направление мыслей и близких ему и далёких людей. И много ещё современников задумается над  книгой, потому что писал её настоящий учёный, который мог читать курс теоретической физики для химиков на уровне Оксфордского университета (отмечу, что это ценили не все химики – боялись гамильтонианов, уравнения Шредингера и двойки на экзамене). Функции распределения для Виктора Михайловича были столь универсальны, что он не принимал иного к ним отношения со стороны не особо просвещенного большинства. Его вдохновляли модели Дениса Медоуза, который применил принципы и законы статистической термодинамики к прогнозированию развития земной цивилизации. Он завидовал его возможностям и мечтал написать книгу о примесном составе, которая осталась незаконченной. 

           Универсальность научного подхода, вера в разум и объективность законов природы стала для Виктора Михайловича личной жизненной парадигмой. Ему многое было дано – его ум был беспристрастным, воспринимающим тонкости, детали, нюансы сложнейших явлений. Сосредотачиваясь на проблеме, он стремился проникать в неё всё глубже и глубже, понимая, что то, что открывается уму, не есть просто производное от логических или математических манипуляций. В деятельности ума присутствует некий всплеск, инсайт, озарение, которое должно быть тщательно проверено  логическими действиями и экспериментом. Он был теоретиком в самом лучшем смысле этого слова, теоретиком, руки которого росли «из того места», и он мог всё сделать, что мог сделать незаурядный практик. Кроме того, в организации обыденной жизни он прекрасно воспринимал  правила «мира сего», следуя чувству долга, четко осознавая, что выполнимо, а что – увы – невыполнимо из-за недостаточности ресурсов, не впадая в уныние и обиды. 

           Размышляя над книгами великих немецких философов Канта и Гегеля, он восхищался как далеко по сравнению с этими мудрецами шагнула наука, но в то же время осознавал гениальность мыслителей в обозначении фундаменальных вопросов познания  - о происхождении законов природы и человеческой способности познавать эти законы.  Одним из достижений современной науки Виктор Михайлович считал  системно-биосферный подход, который определил развитие таких новых междисциплинарных направлений, как биогеоэкология. Он считал статистическую термодинамику универсальным инструментом познания системных характеристик объектов и видел новую гносеологическую концепцию в  развитии естественных наук, приводя в пример, как в поведении детей  проявляются законы природы, например, принцип Ле  Шателье (да и в поведении взрослых всё это тоже присутствует). Он видел в достижениях современной науки предпосылки межконфессионального диалога, размышлял над традициями мусульманства.

           Одним из любимых писателей Виктора Михайловича, как и многих «шестидесятников», был Рэй Бредбери. Его особенно поражал рассказ «Уснувший в Армагедоне», где пребывающие вне времени на астероиде бестелесые разумные сущности стремились во время сна завладеть телом потерпевшего аварию на звездолёте астронавта:  "Чего вы хотите?"   -   "Плотности. Массы. Снова ощущений". Наука, как повествует рассказ, научилась сохранять разум после смерти тела, но этот разум стал воплощением зла. Тайна соединения души и плоти, материального и нематериального всегда притягивала и волновала Виктора Михайловича.  Он видел через призму этой тайны пути развития науки и религии.

              Тело нужно душе для воплощения высших замыслов и познания, и душа после смерти, согласно преданию  религий, тоскует и «пугается» пока не соединяется  с Высшим Светом и Любовью. Не отсюда ли печаль всех земных существ, когда приоткрывается дверь иного мира, и наш соратник и дорогой человек уходит навеки. Мы многое начинаем понимать и во многом видеть новый смысл. Становятся близкими и утешающими погребальные обряды и традиции, за которыми история тысячелетий. Причастие, соборование – как они важны и необходимы, как они возвышают человеческое достоинство над бренностью и суетой повседневного существования. Тайна смерти, облаченная в православный ритуал, олицетворяет Победу над смертью и тлением, не позволяя человеческую жизнь низвести к случайному взаимодействию сил и частиц. И наша печаль должна преодолеть всё мрачное,  разделяющее,  отдавая свою дань тому, кто расстаётся с земной красотой, бездонной синевой земного неба, сочной июньской зеленью, колыханием рек и океанов.

           Перед смертью Виктор Михайлович говорил, что очень бы хотел очутиться на морском берегу и полной грудью вдохнуть напоённый влагой и свободой воздух моря. Возможно, он вспоминал свою командировку на остров Русский, где коллеги из академического института имели свою базу и возможность выезжать в океан. Виктор Михайлович тогда был взволнован величием океана, его «дыханием», он говорил по возвращении, что понял, что жизнь зародилась в океане, и инфракрасное излучение, исходящее от огромной массы воды, невероятно органично всему живому.  Сам же он испытал никогда ранее не ощущаемый прилив силы и энергии на берегу острова Русского в Тихом океане.

           Виктор Михайлович вёл лабораторные работы по неорганической химии, мечтая о клубе единомышленников-интеллектуалов, идеи которого воплотил при создании Волго-Вятского отделения  МСА. Его вдохновляло творчество Всеволода Сергеевича Троицкого, его нестандартная космология. Он приглашал Всеволода Сергеевича на химический факультет для встречи с молодыми учёными и аспирантами.  Всеволод Сергеевич с энтузиазмом поддерживал идеи Виктора Михайловича и приходил на первые заседания ВВО МСА в Благовещенский монастырь, принимал активное участие в работе I Международного Славяно-евразийского конгресса деятелей науки, культуры, предпринимательства (Нижний Новгород, май 1994 г.). Им  будет, что обсудить при встрече, на вселенских просторах их души созерцают Истину непосредственно во всём её сиянии и свободе.

           Вся жизнь Виктора Михайловича была своеобразным восхождением, путём к Богу и этим путём он повёл своих учеников, друзей, единомышленников, объединяя физиков и лириков, священников и поэтов. Он утверждал право и способность человеческого ума разгадывать тайны мироздания и обращал наше внимание на несоизмеримую мощность Божественного разума по отношению к человеческому. Он находил естественнонаучный смысл православных догматов и не сразу принимал мистическое значение христианских таинств и ритуалов, открывшееся ему с приближением смерти.

         Особенностью шестидесятников было личное осознание общественного долга, общественных интересов, милосердие и гуманность,  непримиримость к несправедливости, стяжательству, нетерпимость к национальной и расовой неприязни. Эти высшие человеческие нормы Виктор Михайлович привил своим ученикам и последователям. Он чтил универсализм русской культуры и русских научных традиций, не отрицая  позитивизм и прагматизм западной культуры. Он собирал смыслы и людей, всей своей судьбой являя  соборность русской жизни, её евразийское предназначение.

           В последнем письме Виктор Михайлович  написал: «Бог Всемудр». Мы благодарны ему, что он был с нами.